Приближали, как могли

Из архива редакции № 75 (7864) 12 МАЯ 1985 ГОДА

Утром 22 июня 1941 года бомбили город Донецк. Не состоялся у Ани Кичигиной последний экзамен в фельдшерско-акушерской школе, не успела получить она диплом. Её юностью стал полевой хирургический передвижной госпиталь
№ 54. По образованию операционная медсестра, рядовая Кичигина делала всё то, что требовала от неё обстановка. Принимала раненых, накладывала повязки, ассистировала у операционного стола. И как только не раскололось от боли и страданий это маленькое девчоночье сердце… Выплакаться бы, жалея солдат своим женским сердцем, но нельзя. Некогда! Иной раз по восемнадцать часов простаивала медсестра у операционного стола, и каждый считал это обычным делом. Иначе было нельзя.

Сейчас трудно восстановить в памяти хронологию событий тех дней отступления, обороны, а затем наступления. Но память сохранила эпизоды войны, оставившие в сердце незаживающие рубцы воспоминаний.

Северный Кавказ. Станция Гойтх. Идёт эвакуация госпиталя. 120 раненых по приказу начальника госпиталя должна эвакуировать Аня. Что чувствовала она в те минуты, когда в небе появлялись вражеские самолёты и на полотно железной дороги сыпались бомбы?

– Страшно было. Не за себя, за раненых. Для них я была спасительницей. А что на мне? Противогаз на боку, винтовка за спиной да шестнадцать с половиной лет позади. Вот и вся защита…

А раненые, многим из которых медсестра Аня годилась в дочери, смотрели на неё с мольбой в глазах: «Сестричка, не бросай!» У полотна дороги осталось шесть неэвакуированных, когда Аня поняла, что следующего поезда не будет. Дорога разрушена окончательно. Бросилась на шоссе. Голосовала проезжавшим машинам, упрашивала: «Возьмите раненых, ведь не дойдут». Приказ выполнила, за это и была награждена в семнадцать лет первой боевой наградой – медалью «За боевые заслуги».

1943 год. Второй год войны. Накоплен большой опыт в развёртывании госпиталя в любых условиях, приобретены бесценные умения. Многому научились медсёстры. Быстро бинтовать, без устали дежурить, спать во время отдыха, не слыша гула бомбёжки. А к страданиям раненых привыкнуть не смогли.

– В первой средней школе города Геленджик мы принимали раненых с Малой Земли. Все хорошо знают о подвиге этого кусочка земли русской. Работали ночью, днём город и пролив постоянно бомбили. Почему-то мы стали тогда очень плаксивыми. Плакали над каждым солдатом. Многие из них умирали на наших руках. Только теперь я задумалась: как хватило сердца у наших девчат на всех раненых?

Мужества им, фронтовым медицинским сёстрам, придавали сами бойцы. На всю жизнь сохранила Аня, а затем Анна Фёдоровна Брюханова, чувство преклонения перед русским солдатом.

– У всех нас была твёрдая убеждённость в одном: мы должны сделать для раненого всё, что в наших силах, до конца. Ведь он в окопе сражался за нас. И только чуть отойдёт от ранения, как тут же просит отправить на фронт – сразу в бой.

Часто с передовой приходили письма в госпиталь от бывших раненых. Со словами благодарности всему госпиталю, врачам, медицинским сёстрам. Писали и ей, Ане. Судьбы многих молодых парней промелькнули перед ней в исписанных солдатских треугольниках. Иных унесла с собой война…

В восемнадцать лет Аню Кичигину в числе лучших фронтовых врачей и медицинских сестёр госпиталя наградили орденом Красной Звезды. Таким же орденом наградили и госпиталь. Радовались награде подруги: боевой комсорг Нина Соловей, Нинка Камингер, Груня Кононенко, Оля Козловская, баба Спивак. С некоторыми из них встретилась Анна Фёдоровна через тридцать лет.

Узнавали и не узнавали друг друга, годы изменили облик, пробороздили морщинами лица, а сердца оставили прежними. Скорбным молчанием почтили память тех, кто не дожил до светлого Дня Победы.

Вспоминали фронт. Тот день стал самым любимым, почитаемым праздником. Через Западную Украину, земли Венгрии, Румынии, Польши, Чехословакии вели их дороги войны. Небольшой чехословацкий город Брно. В три часа ночи весть о Победе подняла всех.

– Мы плакали, смеялись, танцевали. Чувство, охватившее нас, медицинских сестёр, нянь, хирургов, раненых, не передать словами. Я очень радовалась рождению своих детей, но та радость Победы была больше. Мне – двадцать лет. Четыре года прошло, как я рассталась с родными. Казалось, что прошло четыреста. Снова почувствовать запах мира, прижаться к материнскому плечу, начать жить мирно, счастливо!

Да и о чём можно мечтать в двадцать лет, как не о любви, мире, счастье. Счастье.
Многоликое, у каждого своё.

Первые восемь месяцев семейной жизни потом вспоминались: это было тогда, когда Толя видел. Спортсмен-штангист перенёс тяжелую операцию на глазах. B результате – слепота. Как измерить эту трагедию… Перенести все трудности жизни помогла любовь – глубокая, искренняя, настоящая. Вокруг говорили и родные, и знакомые, и совсем посторонние люди: он для неё обуза, а Ане даже мысль эта в голову не приходила. Оба взялись за учебу. Освоили азбуку слепых, вместе изучали ноты, «читали» конспекты, «переписывали» лекции. Никто никогда в эти трудные дни не видел Аню плачущей, грустной. Всегда весёлая, энергичная, она заражала всех окружающих своим огромным желанием радоваться жизни. В Ростове мужу отказали в праве поступать в музыкальное училище имени Луначарского. Добилась этого через первого секретаря обкома партии. А жить поехали на Смоленщину, в предложенный на распределении город Сафоново. С ним и связала дальнейшую судьбу семья Брюхановых. Музыкальная школа, детское отделение районной больницы, подрастающие дети Наташа и Саша заполнили всю жизнь без остатка.

Коммунист с 1944 года, старшая медицинская сестра детского отделения № 1 с 1958 года, Анна Федоровна Брюханова отдаёт работе свою душу. Удивительно, но о проблемах каждого из коллег она знает. Не потому, что чрезмерно любопытна, а потому, что с бедой ли, обидой или радостью люди идут к ней, к её доброму, отзывчивому сердцу.

Татьяна ПРИХОДЬКО