В архиве редакции сохранилось письмо, присланное в июле 2009 года нашим земляком Анатолием Петровым, жившим в то время в Анжеро-Судженске Кемеровской области. В своё время оно не было опубликовано.
Автор является сыном Михаила Петрова, который во время Великой Отечественной возглавлял Издешковский партизанский отряд. Один из интересных фактов из жизни этой семьи заключается в том, что в 1965 году по просьбе Михаила Петровича известный скульптор Сергей Тимофеевич Конёнков в мраморе изваял мраморный бюст дочери Петрова Настеньки, погибшей от рук врагов в октябре 1942 года. Эта работа хранится в музее скульптуры Конёнкова в Смоленске. В Издешковскую среднюю школу в феврале 1967 года скульптор передал копию из гипса. На табличке – обращение Сергея Тимофеевича к директору школы: «Уважаемый тов. Соловьёв! Посылаю в подарок Издешковской средней школе гипсовый бюст Петровой Анастасии Михайловны, мученически отдавшей свою жизнь за родину. Хвала и честь героине-партизанке».
Война не щадила ни старых, ни малых
В «Сафоновской правде» 27 мая 2009 года были опубликованы воспоминания Анатолия Петрова о родительской семье, о том, как их дом в Издешкове сгорел и они были вынуждены жить в чужой избе в деревне Серково. В войну от рук фашистских палачей погибли мать и сестра Анатолия, Анатолий остался в семье за старшего.
Получив номер «Сафоновской правды» с публикацией своей статьи, Анатолий Михайлович прислал письмо, которое мы предлагаем вашему вниманию.
«Наше Серково зимой 1941-1942 г.г. (и до июня 1942 г.) было базой партизанского отряда. В Крюкове, бывшем графском имении на правом берегу Днепра, располагался партизанский отряд, беспокоивший оккупантов. По Крюкову вела интенсивный артиллерийский огонь немецкая батарея из Богдановщины. Партизаны спасались от обстрелов в подвалах разрушенных каменных зданий.
А в Николо-Погорелом укрепились немцы. Они прилагали все силы к тому, чтобы не допустить партизан к шоссейному и железнодорожному мостам через Днепр. Практиковали нападения, засады, рейды разведгрупп, диверсии на железной дороге.
Зимой 1941-1942 годов в тылу вражеской группировки «Центр», потерпевшей поражение в декабре 1941-го, но продолжавшей угрожать Москве, с врагами сражались по обе стороны железной дороги Смоленск-Москва два кавалерийских корпуса, 33 армия под командованием Михаила Ефремова, войска 29 и 39 общевойсковых армий Калининского фронта, а также парашютисты воздушно-десантного корпуса, заброшенные во вражеский тыл вблизи Вязьмы.
Один из десантников с невиданным до того автоматом ППШ и пулевым ранением в грудь лечился в Серкове в доме наших соседей Ивановых. Так что в нашей деревне вражеские солдаты появлялись только в качестве пленных. Около шести месяцев в деревнях, расположенных в границах обширного партизанского края, ни оккупантов, ни полиции не было. Но положение изменилось к июню 1942 года. Прекратили вооружённую борьбу сражавшиеся в окружении и полуокружении войска Красной армии. В тот сложный период при попытке выхода из окружения тяжелораненый командарм 33-й армии Михаил Ефремов застрелился, чтобы не попасть в руки врагов.
Просохли дороги, и немецко-фашистские захватчики, применив против партизан авиацию и танки, вынудили последних отойти вглубь обширного лесного массива.
И вот в июне 1942 года оккупанты пришли вторично. Разведка, боевое охранение, а за ним – колонна вражеских солдат с оружием наготове.
Поставили часовых у входа и выхода из деревни и пошли по домам выгонять народ. Выстроили в две шеренги всех, старых и малых, направили на перепуганных односельчан пулемёты… Переводчик объявил, что если кто-то из жителей покинет село, оставшиеся будут расстреляны. Через переводчика офицер объявил, что «жители помогали партизанским бандам», за что должны быть наказаны. Трое суток располагался в Серкове этот вражеский отряд. По два раза в день, утром и вечером, немцы под прицелом пулемёта дотошно считали и пересчитывали жителей.
Жизнь была трудной и опасной. Как-то ненадолго в деревне остановились власовцы. Один из них, одетый во вражескую форму, выпив самогонки, жаловался в кругу женщин на то, что он бывший студент, вынужден воевать против своих. Однако далеко не все власовцы были так настроены. Труп колхозной активистки старики похоронили недалеко от села. Над несколькими девушками «соотечественники» надругались.
Вражеский двухмоторный самолёт мы с пацанами уничтожили в конце августа 1942 года. Не разобрали, а именно разгромили – топорами, молотками и другими инструментами. На мою долю досталось, кроме всего прочего, два ведра синтетического бензина. При отсутствии других средств освещения он неплохо горел в коптилках с добавлением оставшегося от колхозного времени калийного удобрения.
В деревню вошли каратели
Но самое тяжкое испытание было ещё впереди. В конце октября 1942 года в деревне Серково расположился немецкий карательный отряд. Обосновались враги всерьёз: вокруг деревни соорудили шесть блиндажей для отпора партизанам, заняли лучшие дома, в правлении колхоза разместилась комендатура, неподалёку – тюрьма. В одном из домов – передвижная электростанция; пустовавшая колхозная конюшня была приспособлена под гараж для автотранспорта.
И начался беспредел! Из соседних сёл, из полицейских участков и комендатур в Серково доставляли тех, кто представлял угрозу или проявлял враждебность к оккупантам – окруженцев, раненых партизан, скрывавшихся у родственников и знакомых, коммунистов, комсомольцев, а иногда просто подвернувшихся под облаву случайных людей, советских граждан. Появлялись и военнослужащие Красной армии, помню одного младшего лейтенанта с «кубарём» в петлице шинели (знаками различия высшего комсостава служили красные эмалевые ромбы на петлицах). Однажды привезли группу советских разведчиц, сброшенных с самолёта в расположение врага.
Арестованных заставляли чистить улицы от снега, пилить дрова, рыть могилы – ямы, куда палачи сбрасывали трупы жертв. После допросов избитых жгутами из кабеля и другими предметами людей расстреливали в овраге за деревней. Чтобы яму не заносило снегом до ее заполнения, каратели укладывали жерди и соломенные маты.
Такое не забывается
Дорогие земляки! Извините, что пишу не слишком разборчиво: подводит полученное в 1944 году ранение в руку. Не могу не поделиться с вами воспоминаниями о пережитом в годы войны, поскольку ТАКОЕ не забывается.
3 июля 2009 года благодаря помощи редакции газеты «Сафоновская правда» я получил в свой день рождения, 3 июля, пересланную администрацией Смоленской области медаль в честь 65-летия освобождения Смоленщины от немецко-фашистских захватчиков. Ее вручили с формулировкой «за существенный вклад в борьбу с немецко-фашистскими захватчиками на территории Смоленской области».
Мне стало известно, что ни одно из соседних в Серковым сёл уже не существует. Фешино, расположенное между Николо-Погорелым и Фединым, немцы сожгли в декабре 1941 года в отместку за нападение партизан на немецкий обоз между Фединым и Фешиным.
События из прошлого часто всплывают в памяти. Вспоминаю земляков, которые помогали партизанам и мне, оставшемуся после расстрела матери и сестры старшим с двумя маленькими братишкой и сестрёнкой. Я благодарен Ефросинье Андреевне Ивановой (по мужу Дроздовой), которая нашла меня, прочитав статью в «Сафоновской правде». И Ефросинья, и её сестра Мария, и брат Александр не дали нам погибнуть от голода, хотя им самим приходилось непросто. Я долго переписывался с Ефросиньей Андреевной. Радостно было получать вести с родины, дороже которой нет ничего на свете».
Подготовила Татьяна ГЛЯШОВА
Фото: http://alferovo.ru/
Будьте первым, кто оставит комментарий!